Заруи Мурадян: мы никогда не сможем производить вино за 1 доллар, наш шанс — качество и альтернативные рынки

Business Daily побеседовал с исполнительным директором Фонда виноградарства и виноделия Армении Заруи Мурадян о географических указаниях, прослеживаемости производства и реализации вина, отношениях между виноградарями и виноделами, рынках Европы и России, подготовке кадров и борьбе с фальсификатом.

— Начнём с географического указания. Заявка на географическое указание (GI) армянского коньяка «Армянский бренди» была подана в Евросоюз ещё в марте этого года. Когда будет ответ?

— Что вы имеете в виду под ответом? Министр экономики уже подписал приказ, то есть заявка принята приказом министра. Производители коньяка уже могут его использовать, если их продукция соответствует установленным спецификациям. Остались окончательные формальные процедуры.

— То есть оно принято? А в Евросоюзе?

— Исходя из своего опыта, могу сказать, что прежде всего на внутреннем рынке, внутри страны, его уже можно спокойно использовать. Производитель коньяка, если его производство соответствует требованиям спецификаций, уже может указать это на этикетке и выйти на рынок. Евросоюз признаёт разработанную нами внутреннюю заявку: если мы подтверждаем, что для нас это приемлемо, то и для них это должно быть приемлемо.

Однако как идёт европейская процедура, сколько она длится и на каком она этапе, честно говоря, не знаю, потому что мы не занимаемся коньяком, мы отвечаем за вино. Я была вовлечена в процесс, участвовала в разработке спецификаций и знаю их наизусть. Знаю также, что приказ уже есть и все производители коньяка согласны с указанными требованиями. Ожидается утверждение Офиса интеллектуальной собственности Министерства экономики.

— Мой вопрос касается и вина, и коньяка. Европейский рынок даёт преференции, но как мы приводим своё производство в соответствие с их стандартами с учётом всей прослеживаемости — от супермаркета и покупателя до виноградника крестьянина?

— Отвечу на ваш вопрос в двух частях. Фонд разрабатывает программу реестра виноградных насаждений, которая будет полностью готова в декабре. Цель в том, чтобы мы могли контролировать всю прослеживаемость: кто виноградарь, сколько гектаров виноградника у него, какой сорт он выращивает, какой урожай получает и кому продаёт. В свою очередь производитель заполняет, сколько винограда он купил у этого виноградаря и что произвёл. Так мы будем контролировать всю цепочку.

Другая цель связана с субсидиями. Сегодня нам очень сложно прогнозировать объём винограда, потому что у нас нет инструментов. Данные мы получаем от муниципалитетов общин, которые, в свою очередь, спрашивают виноградарей, каким будет урожай в этом году, и те называют примерное количество. Когда у нас будет реестр, где видно количество лоз, сорт, и будут данные об урожайности, мы сможем сказать: уважаемый, ты не можешь получить 40 тонн с 1 гектара, потому что твой виноградник слабый, лозы неполные, и ты не можешь показать на бумаге 40 тонн. Цель программы — бороться с фальсификатом.

Мы видим: когда некачественная продукция в какой-то момент продаётся, а потом вводятся запреты, чтобы этот фальсификат не попал на рынок, всё производство оказывается парализованным. Мы говорим: вот наша программа, мы производим качественный коньяк и вино и поможем вам занять прочное место на этом рынке.

А европейский рынок требует качественной продукции. Мы проходим многочисленные процедуры сертификации, сдаём анализы. Поэтому в винной отрасли проблем с выходом на европейский рынок у нас нет: за эти годы виноделы узнали, какие существуют требования, и приводят свою продукцию в соответствие, чтобы легко её продавать.

В целом экспорт в натуральном выражении сократился, а в стоимостном — вырос, и рост мы видим именно в Европе. То есть в Европе мы продаём более премиальные, дорогие вина. По моему субъективному мнению, мы добьёмся успеха только там. Поэтому мы делаем всё: то GI, о котором вы говорите, мы сделали и для вина. Работали с виноделами, писали спецификации, чтобы и они работали со своими виноградарями и выращивали виноград так, чтобы получалось высококачественное вино.

Иначе низким качеством и ценой конкурировать мы не будем: мы никогда не сможем производить дешёвое вино за 1 доллар и не сможем на этом преуспеть. Поэтому мы ведём долгосрочную работу с производителями, чтобы и они это осознали и пошли этим путём, и в итоге у нас был нефальсифицированный коньяк и высококачественное вино. Россия, безусловно, для нас один из важнейших рынков, но мы должны найти альтернативные рынки, чтобы не подвергаться потрясениям.

— Когда настанет время, когда крестьянин уже сегодня будет знать, сколько винограда и по какой цене он продаст в следующем году?

— Могу высказать своё мнение, хотя, возможно, многие с ним не согласятся. Мой опыт показывает, что когда между производителем и виноградарем есть здоровое сотрудничество, даже если у производителя нет собственных виноградников, но он умеет работать со своим виноградарем и они верны друг другу, всё идёт беспрепятственно. Есть виноградари, которые очень спокойны, потому что знают, что их виноград будет продан по желаемой цене. И есть виноградари, у которых целый год нет договора ни с кем.

Поговорим, например, об Арени. Этот сорт лучше всего проявляет себя и даёт высокое качество, когда с 1 гектара получают 7, 8, максимум 10 тонн винограда. Но есть виноградари, которые так перегружают виноградник, что получают 20–25 тонн. Винодел за таким виноградом не придёт, потому что знает, что ничего хорошего из него не получит и не сможет продать. Если сотрудничество будет здоровым, думаю, спрос и предложение уравновесятся.

С другой стороны, виноделы, понимая, что не могут долгосрочно работать с виноградарем, инвестируют и закладывают собственные виноградники. Вы увидите, что инвесторы, приходящие в Армению в последние годы, сначала строят не завод, а закладывают виноградник: в Вайоц Дзоре гектарами сажают Арени, а потом уже строят завод. Со временем эта проблема будет обостряться: если виноградарь не сможет мирно работать с заготовителями, проблема будет всегда.

Я тоже занимаюсь производством и могу сказать: я дрожу за своего виноградаря. Работаю с ним, дружу, и он мне верен — не продаст мой виноград другому на 10 драмов дороже. Он знает, что и в следующем году я заберу его виноград, и это стабильное сотрудничество для него важнее, чем продать на 50 драмов дороже и потерять меня.

— Но реально ли это в наших условиях?

— Это должно сформироваться, и нужны годы, чтобы люди это восприняли. Крестьянин всю жизнь возделывал виноград одним способом, не видел альтернативной культуры, новейших технологий.

— Но ведь он должен представлять всю цепочку — взять с кого-то пример, представить, как его виноград становится вином и как им наслаждаются?

— Это наш пробел: виноделы должны терпеливо вести эту работу со своими партнёрами. Думаю, чем меньше государство вмешивается в эти программы поддержки, тем лучше. Должны сформироваться здоровые спрос и предложение. Когда это сформируется, государство направит те деньги, которые сейчас вкладывает в помощь виноградарю, на рынки, продажи, продвижение, что, кстати, делает и сейчас: реализуется множество программ. Но здоровое сотрудничество — задача виноделов: винодел должен стимулировать развитие виноградарства и работу с виноградарями. И государство будет радо избавиться от этой головной боли и направить средства на более крупные программы и продвижение.

— Французы, например, имели небольшую площадь, разливали вино в бутылки, закупоривали, давали название и начинали производить бутиковые вина. Есть ли такие примеры в Армении?

— Мы именно так и позиционируемся — как страна, производящая бутиковое вино, потому что, как я уже отметила, по объёмам нас даже нельзя сравнить с Грузией. Но у нас есть лидеры, компании, чьи вина получили мировое признание и тем самым открыли дверь для Армении. Назвать имена не могу, но они распространили свой лучший опыт, научили соседних производителей и стали законодателями качества.

Когда кто-то добивается успеха, люди пробуют и хотят понять, в чём был залог его успеха, на что он делал упор — на технологию? на возделывание виноградников? — и сами стремятся достичь этого уровня. У нас сложился очень интересный стиль работы: виноделы понимают, что если не объединятся, за рубежом не добьются успеха. На внутреннем рынке, может быть, есть конкуренция, но за рубежом все осознают, что если не сделать армянское вино узнаваемым и не продвигать его, никто не преуспеет.

— Самое существенное — кадры. Есть ли в Национальном аграрном университете Армении факультет виноделия, выходят ли хорошие специалисты?

— Да, есть. Виноделие в последние годы — очень востребованная профессия.

— То есть, тогда как многие профессии в Армении уже угасли, школа виноделов сохранилась?

— Мы также провели смену поколений: вместе с лучшим университетом Германии при Аграрном университете создали Винную академию. Цель была предложить образование с инновационными решениями, привезти и внедрить в Армении международный опыт. Одновременно мы помогли Аграрному университету внедрить эти программы, и вся учебная программа изменилась.

Курс был специально на английском, чтобы отправлять наших молодых специалистов за рубеж — переобучаться и набираться опыта. Они вернулись, внедрили свои знания и на винных заводах, и в университете, и сегодня лучшие специалисты преподают и в Винной академии, и в университете.

Мы внедрили и дуальную программу, потому что виноделие — это не только теория: студент должен чувствовать, дегустировать. Мы отправляем студентов на производство, чтобы они одновременно работали, учились и набирались опыта. Бывали случаи, когда студент окончил винодельческий, но ещё не осознал, какую профессию получил. Поэтому с самого первого курса мы организуем занятия на производстве, чтобы они это осознали.

— Интересно, что вы выбрали немцев. Многие даже не знают, что в Германии есть виноделие, а ведь мозельское вино — одно из самых сложных в производстве и одно из самых вкусных.

— Да, но их университет — один из старейших и сильнейших винных университетов Европы.

— Как сделать так, чтобы не повторилась история с Арени, когда виноград созрел, урожай собран, а потом проблему пытаются решить новыми субсидиями?

— Скажу честно: когда в следующем году у нас будет реестр. Это была очень сложная программа, к сожалению, она заняла много времени, но это будет очень мощный инструмент. На этой платформе будут видны договоры: уже в мае договоры будут в обязательном порядке прикреплены.

— То есть они полностью войдут в налоговое поле.

— Это будет регулироваться законом. Там мы увидим, сколько виноградарей не имеют договоров, сколько гектаров или тонн винограда останется «в воздухе» и как мы будем решать этот вопрос. То есть всё будет спланировано, а не в последний момент, когда мы уже стоим перед фактом.

Сейчас всю информацию мы получаем от муниципалитетов общин, которые получают её от виноградарей и виноделов. Последние примерно говорят: заготовим столько, но по финансовым, экспортным или сбытовым причинам что-то может не получиться, и они говорят: не можем заготовить. Мы оказываемся перед фактом, и государство тоже пытается как-то поддержать, чтобы виноградари не пострадали. Программа субсидий в основном направлена именно на виноградарей.

Думаю, реестр поможет более планомерно и правильно предоставлять субсидии, сделать весь процесс контролируемым и наконец понять, сбалансированы ли наши спрос и предложение или мы производим больше винограда, чем делаем из него вина.

Смотрите, Арени стал визитной карточкой: все винодельческие компании производят вино из Арени. Завтра у нас будет проблема: действительно ли эти вина из Арени? Этот инструмент, как и географическое наименование, которое у нас скоро будет, позволят, чтобы право использовать это GI имели только производители вина Вайоц Дзора. Это тоже приведёт к балансу.

Нужно немного времени. Говорю откровенно: отрасль быстро развивается, проблем очень-очень много, а крупной международной поддержки, как у других стран, чтобы быстро двигаться вперёд, у нас нет. Мы движемся маленькими шагами.

— Насколько виноделие стало семейным бизнесом?

— Это очень сложный бизнес, требующий долгосрочных инвестиций. Сегодняшние бизнесмены, пожалуй, инвестируют для своих внуков (смеётся). Но это дело служения нации, потому что, как я сказала в одном из прошлых интервью, вино — не просто алкогольный напиток: это культура, развитие общин, туризм, оно может стать брендом страны и принести ей известность. Поэтому оно требует больше терпения и серьёзных инвестиций, но это очень устойчивый и интересный бизнес.

Что касается мелких, кустарных производителей, которые фактически делают вино дома, в Вайоц Дзоре у нас была интересная программа: мы сделали их гастродворами, они стали гостевыми домами, предоставляют ночлег и питание. Наша цель — чтобы в бизнес была вовлечена вся семья, чтобы люди не уезжали на заработки за рубеж, а зарабатывали у себя дома, на своей земле. Думаю, это распространяется с мультипликативным эффектом.

— Был случай, когда производители перекрывали дорогу и выдвигали требования, говоря, что помидоры настолько подешевели, что они больше не могут платить работнику. Не является ли это скорее вопросом мышления?

— Да, вы правы, это вопрос менталитета. Каждый из нас должен понять мощный потенциал и возможности страны. Когда люди осознают, что на своей земле, своей водой, в своих условиях они могут создавать больше ценности — и материальной, и человеческой, и национальной, — они будут жить, вдохновлённые этим. Нужно работать с людьми, внушать доверие, распространять лучший опыт и показывать: смотри, твой сосед, такой же крестьянин, как ты, что он создаёт, потому что поверил в свой потенциал.

— Последний вопрос. О ввозе дистиллятов и спирта из других стран. Вино спиртуется?

— Давайте не будем смешивать вино: в вине такого фальсификата, думаю, нет, это больше касается коньяка. Честно говоря, не знаю ни одного завода, который может фальсифицировать вино.

— Но иногда покупаешь вино в супермаркете и…

— Может быть, плохо сделали, но фальсификат — вряд ли. Это опять-таки моё субъективное мнение, но поверьте, я работаю с отраслью, каждый день бываю на винзаводах и не могу сказать, что какой-либо винзавод может фальсифицировать. Может быть, технология нехорошая и хорошего вина не получается, но фальсифицировать — не думаю.

Что касается спирта, он ввозится с разными целями — ввозится и снова вывозится. Закон разрешал использовать спирты в купажах, это не было запрещено, и, возможно, его использовали именно для купажей. Но в случае с вином… не могу вас уверить в обратном.

— Смысл GI как раз в том, чтобы эта цепочка не прерывалась.

— Да, конечно, и здесь главное — реестр. GI будет привязано к реестру, будет контролироваться весь производственный процесс, начиная с винограда. Можно говорить о необходимости контроля, но для этого нужны инструменты. Если у тебя нет базы данных, ты не можешь контролировать: что контролировать, если не знаешь, сколько было?

Мы картировали все виноградники Армении, сняли их дронами, причём настолько близко, что видна каждая лоза. Думаю, это нужно использовать, чтобы контроль осуществлялся не формально, а надлежащим образом, что и приведёт к качеству.

— Достаточно ли возможностей государства для организации сертификации по европейским стандартам?

— Да. С вином у нас никогда не было проблем, и доказывается обратное. Европа — самый сложный рынок вина: там более капризны, они сами винодельческие страны и выбирают более требовательно. Если мы продаём вино в Европе и продажи растут, значит, действительно речь идёт о производителях качественного вина, которые производят вино именно для этого рынка.

— Желаю терпения. Чем скорее виноделы и производители винограда поймут, что это живой организм — от почвы до бутылки, тем лучше.

— Большое спасибо. На самом деле это очень большая работа, в которую вовлечены частный сектор, государство, виноградарь, и, говорю откровенно, она работает очень интересно. Через Фонд мы поднимаем проблему перед нашим министерством, министерство очень быстро реагирует, и мы стараемся предлагать решения, чтобы отрасль не подвергалась потрясениям. Если все мы — виноделы, фонд, виноградари — будем правильно выполнять свою работу, отрасль не будет подвергаться потрясениям, а наши финансы будут направлены на другие программы, что ещё больше нас усилит.

Справка

Между Арменией и ЕС по Соглашению о всеобъемлющем и расширенном партнёрстве (СВРП) название «коньяк» на внутреннем рынке Армении будет запрещено с 2032 года, а при экспорте от него откажутся с 2043 года: сроки в 13 и 24 года отсчитываются через год после начала временного применения соглашения (1 июня 2018 года) (текст соглашения на сайте МИД Армении, статьи 237 и 385, страницы файла 213–215 и 354). Взамен ЕС обязался не позднее чем через восемь лет, то есть до июня 2026 года, оказать техническую и финансовую помощь в создании и продвижении нового названия; если помощи не будет, Армения вправе приостановить свои обязательства, связанные с названием (там же, статья 237, пункты 4–7). Программа ЕС «Техническая помощь в разработке географического указания „Армянский бренди“» стоимостью 2 млн 845 тыс. евро реализовывалась с 20 июня 2024 года по 19 июня 2026 года (карточка программы ЕС); Европейская комиссия называет её «трудным отказом от названий Cognac и Champagne» (Генеральный директорат ЕС по сельскому хозяйству). Заявку на географическое указание «Армянский бренди» Министерство экономики подало 13 марта 2026 года: бренди — из дистиллята виноматериала, полученного только из армянских сортов винограда (бюллетень Офиса интеллектуальной собственности № 03/2 от 16 марта 2026 года, страницы 471–472). Программа ЕС завершена, а решения о регистрации пока нет. Продукты с географическим указанием в ЕС в среднем в 2,5 раза дороже в случае крепких напитков и в 2,85 раза — в случае вин (исследование ЕС).

Этиловый спирт Армения практически не импортирует (2025 год — $150 тыс.), однако импортирует крепкие напитки и дистилляты (2208) на $68,9 млн, из которых $31,4 млн — из Грузии (таможенные данные).

Экспорт вина и коньяка в 2025 году: по сравнению с 2024 годом физический объём экспорта вина вырос на 0,3%, коньяка — сократился на 19,9% (Статкомитет Армении).

Зависимость коньяка от России: 83% экспорта коньяка направляется в Россию. Цифра приведена в анализе доклада четырёх стран о возможных последствиях приостановки членства в ЕАЭС (правительство России, разделы 4.2–4.3 доклада).

Производство вина в 2025 году: около 8 млн литров — на 18,5% (на 1,8 млн литров) меньше, чем в 2024 году (обоснование проекта Министерства экономики Армении, октябрь 2026 года).

Производство вина в январе–июле 2026 года: 4 189,0 тыс. литров — рост на 26,4% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Производство игристого вина составило 652,7 тыс. литров (+21,6%) (Статкомитет Армении).

Общий экспорт в январе–сентябре 2026 года: 5 163,1 млн долларов — на 8% меньше, чем за тот же период 2025 года (Статкомитет Армении).

Проблема заготовки Арени в 2026 году: ожидаемый урожай Арени в Вайоц Дзоре — около 5 400 тонн, из которых 3 400 тонн покрыты договорами или внутренним потреблением, а около 2 000 тонн остались без заготовителя. Рыночная цена Арени — около 230 драмов/кг, винограда, заготавливаемого для коньячного спирта, — 135–140 драмов/кг. Министерство экономики Армении предлагает выделить из резервного фонда правительства около 140 млн драмов при субсидии 70 драмов/кг при условии, что заготовитель купит не менее 800 тонн Арени по цене не ниже 210 драмов/кг.

Срок заготовительных кредитов: согласно постановлению правительства от 28 февраля 2019 года № 201-Л, размер субсидируемого кредита на заготовку винограда рассчитывается по договорам, заключённым до 1 августа. На 2026 год предлагается продлить срок до 15 ноября, что потребует около 270 млн драмов дополнительных кредитных средств (Министерство экономики Армении).

Реестр и договоры: реестр виноградных насаждений будет запущен в декабре 2026 года, а со следующего года договоры заготовки будут в обязательном порядке прикрепляться на платформе до мая (Фонд виноградарства и виноделия Армении).

Источники:

Статкомитет Армении — https://armstat.am

Министерство экономики Армении — https://mineconomy.am

Сайт публикации проектов правовых актов Армении — https://www.e-draft.am

Правительство России, доклад четырёх стран о последствиях приостановки членства в ЕАЭС — http://government.ru/news/60241/

Фото: wineanorak.com